Спивак Л. И., Спивак Д. Л. Феномен выхода из тела

Феномен «выхода из тела»

Л. И. Спивак, Д. Л. Спивак

Краткая справка об авторах:

Спивак Леонид Иванович,
профессор, доктор медицинских наук,
лауреат государственной премии СССР,
ведущий научный сотрудник
Института мозга человека РАН, С.-Петербург;

Спивак Дмитрий Леонидович,
старший научный сотрудник
группы нейрофизиологии мышления и сознания
Института мозга человека РАН, С.-Петербург

Практически во всех описанных к настоящему времени религиозных и духовных традициях в той или иной форме признается существование души. В традициях, позитивно относящихся к экстатическому богопознанию, как правило, обнаруживаются разделы, описывающие психотехнику «выхода из тела». К ним относятся шаманизм на любой стадии развития, анимизм, суфизм ряда направлений, поздний даосизм, тантризм [1]. В традициях, существенно ограничивающих экстатический компонент, указанная доминанта прослеживается в латентном виде или относится к высшим этапам религиозной практики [2]. Это, прежде всего, католическая и православная доктрины. В новых религиозных учениях (спиритизм, теософия, религии нью-эйдж) указанный феномен играет очень значительную роль под термином «астральная проекция» [3].

Можно полагать, что такое повсеместное распространение интереса к «выходу из тела» следует из глубоких, архетипических особенностей духовного склада человека как вида. Как следствие, можно считать весьма конструктивным продолжение междисциплинарных исследований в этой области, пространство для которых предоставляет трансперсональная психология [4, с. 284; 5].

В качестве примера остановимся на труде иеромонаха Серафима, который подробно описывает «выход из тела», не расходящийся с нашими описаниями, и научно анализирует имеющуюся литературу. В этой работе, как и в любом научном труде, имеются точные ссылки на литературные источники. Интересны как критические выводы автора, так и проводимый им анализ современной англо-американской литературы по «околосмертным» состояниям.

Попробуем суммировать наши знания о феномене «выхода из тела» и изложить его с точки зрения современной науки. Этот феномен интересует науку, прежде всего, потому, что таковы потребности практики, в частности, более глубокая разработка проблем пограничных (между психической нормой и психическими заболеваниями) состояний, введение новых методов психотерапии и самопознания (например, голотропного дыхания, ребёфинга). Кроме того, появление самостоятельных разделов науки о человеке, например, трансперсональной психологии, заставляют пересмотреть отношение к этому явлению.

Феномен «выхода из тела» характеризуется субъективным ощущением «покидания» собственного тела и наблюдением за собой со стороны; появляется он мгновенно без видимой внешней связи с окружающим и, как правило, неожиданно для пациента; характеризуется феномен интересом пациента к происходящему и нередко благожелательным и «удивленным» отношением к окружающему. Для него также характерны и исчезновение неприятных ощущений и боли, отсутствие правильной оценки длительности временных промежутков; отсутствие вербального обращения к окружающим или какого-либо иного контакта с ними, постепенное или быстрое «возвращение в тело»; сохранение воспоминании о всем происшедшем на длительные промежутки времени (обычно на годы).

Причинами развития такого синдрома могут быть различные этиологические факторы, но чаще он связан с условиями, требующими от человека максимального напряжения физиологических функций, выходящего за пределы физиологической нормы, т.е. с экстремальными условиями.

Прежде всего скажем, что синдром «выхода из тела», изучаемый психиатрией и психологией, относится к группе так называемых деперсонализационых расстройств. Деперсонализация — это сборное понятие, объединяющее психические нарушения в форме искаженного восприятия собственного тела или его отдельных частей (например, при сыпном тифе нередко возникает ощущение, что все тело или отдельные его части кажутся удвоенными, причем «двойник» находится вне тела пациента; описаны и искаженное восприятие своего тела при сосудистых заболеваниях правого полушария головного мозга и сходные переживания при других заболеваниях).

В российской психиатрической традиции таким переживаниям уделяется лишь периферийное место. В базовом курсе психиатрии [6] деперсонализация определяется «как расстройство сознания личности, сопровождающееся отчуждением ее психических свойств… в сравнительно легких случаях… больные как бы наблюдают себя со стороны. В более тяжелых случаях деперсонализация проявляется отчуждением мыслей, чувств, представлений, воспоминаний, поступков» [5].

По мнению авторов «Европейского учебника психиатрии» деперсонализация входит в число психических проявлений нарушений не органического, а чисто функционального характера.

Данная точка зрения близко отражает предпоследнюю международную классификацию психических заболеваний (DSM-III-R 1987)[7]. В последней же международной классификации (DSM-IV), принятой в 1994 г., понятие деперсонализации существенно расширено. Оно определено через три критерия:

а) отчуждение от своей личности, «зачастую выражающееся в ощущении себя посторонним наблюдателем своих, ментальных процессов, своего тела или его частей»;

б) сохранение адекватной оценки обстановки;

в) достаточная выраженность деперсонализации, влекущей за собой сильный дистресс или возникновение признаков психического расстройства.

Последний критерий важен, потому что примерно половина психически полноценных взрослых сообщают о кратковременном переживании деперсонализации при сильном стрессе, случившемся хотя бы однажды в жизни ([8]; содержательное обсуждение проблем деперсонализации в классификации DSM-IV предпринято в работе [9]).

На этой основе написана глава о деперсонализации в базовом американском «Synopsis of Psychiatry». Инновации введены в трех весьма интересных отношениях:

1. К состояниям, при которых может возникнуть деперсонализация, относятся такие размытые понятия, как сенсорная депривация, скука и эмоциональная травма. Неслучайно в этом контексте количество психически нормальных людей, испытавших хотя бы однажды это состояние, повышено до 70%. Указывается, что у женщин оно встречается почти вдвое чаще, чем у мужчин.

2. Отмечено нередкое появление пространственной деперсонализации типа «раздвоения» (даблинг): «пациенты ощущают, что пункт сознательного восприятия расположен вне их тел, чаще всего на несколько футов выше, откуда они наблюдают себя так, как если бы они были двумя совершенно особыми личностями» [8, с. 649].

3. На основании материалов нейронаук вероятным мозговым механизмом данного явления предполагается раздражение коры височной области.

В особом разделе пособия «Synopsis…» указано, что деперсонализация может быть определена как «изменение (alteration) восприятия или переживания своей личности» (там же). Выбор термина весьма показателен. За последние 30 лет была разработана теория измененных состояний сознания (ИСС, Altered States of Consciousness)[10], в центре внимания которой поставлена идея качественного изменения сознания как основной размерности развития личности человека.

Деперсонализация находится на периферии интересов отечественной психологической традиции. Она признается возможной при эмоциональных перегрузках или пограничных состояниях [11]. В более современных курсах отмечаются элементы деперсонализации при изменении функционирования гипоталамо-лимбической системы мозга, приводящей к перестройке когнитивных модулей, а при большей выраженности — к галлюцинациям.

В академической западной психологии такая деперсонализация рассматривается как частое явление, сообщаемое от 8 до 34% психически нормальных респондентов, в зависимости от исследуемой популяции. Специальные исследования указывают на отсутствие у них особенных отличий от остальных людей, за исключением несколько большей склонности к визуальному фантазированию. В научный оборот вошли объемистые самоотчеты о протекании таких состояний, изданные людьми, которые постоянно встречаются с подобными явлениями. Изучение анамнеза указывает на то, что релаксация, утомление, медитация, монотонные звуки, а также прием психоактивных препаратов способны повысить вероятность возникновения такого ощущения. Дополнительно отмечается, что в ходе этих эпизодов, как правило, нарушена «схема тела», редуцирован поток сенсорных сигналов, феномена «разрывной памяти» нет. (Разрывная память — память на какие-либо события, которые возникли при определенных условиях, и воспоминания об этих событиях возникают только в момент появления этих условий.) Нейрофизиологические исследования указывают на то, что деперсонализация обеспечивается иным мозговым механизмом, нежели быстрый и медленный сон. Некоторые косвенные признаки (например, быстрое прохождение «туннеля» в начале процесса) указывают на возможность родства деперсонализации с процессом галлюцинирования, однако их отождествление рассматривается как некорректное.

Отмечается, что ощущение «выхода из тела» чаще всего сводится к сдвигу точки физического зрения вне тела. Иногда это ощущение переходит в восприятие собственного телесного раздвоения.

В последней по времени классификации диссоциативных психических феноменов, разработанной американским психологом Э. Карденья, они разнесены в пространстве, образованном двумя осями — «норма — патология» и «психология — неврология». Состояния «выхода из тела» в этом пространстве помещены в квадрант нормальных психологических феноменов, вместе с гипнозом, а также автоматизмами разного рода (подробнее см. [12]).

Как видим, всё, чем располагает психологическая наука в данном отношении, представляет собой осторожные определения наиболее часто встречающихся признаков этого феномена. Введение же его в академическую науку необходимо именно потому, что он явно принадлежит к полю нормальной психической жизни многих современных людей.

Попытки построения теории данного феномена сводятся к тому, что в необычных условиях существования психика человека в норме сначала переходит на «деградированные перцептуальные модели», а далее в порядке адаптации к возрастающей нагрузке переходит на качественно измененные модели, в совокупности изучаемые теорией измененных состояний сознания [7, с. 573].

«Выход из тела» занимает видное место в теории ИСС прежде всего по той причине, что удовлетворяет ее наиболее общему направлению: указать нормальные состояния сознания, основанные на явно измененном режиме функционирования психики. В данном отношений этот феномен особенно удобен, потому что он обычно и «нормален», и необычен. По определению П. Монро, состояние «выхода из тела» является универсально распространенным психологическим состоянием, имеющим позитивную эмоциональную окраску, возникающую неожиданно для субъекта в необычных условиях, при интактном самосознании, но измененном режиме восприятия.

По мнению классика теории ИСС Ч. Тарта, состояние «выхода из тела» является типичным «дискретным» (т.е. основанным на качественно особом когнитивном и коммуникативном способе организации психический деятельности) состоянием сознания. Оно возникает обычно всего один раз в жизни, чаще всего в остро возникшей или развивающейся экстремальной ситуации. Вместе с тем, оно вызывается при гипнозе без особых затруднений. Ч. Тарт имел возможность регистрации в своей лаборатории ЭЭГ «выходы из тела» у двух человек, постоянно испытывавших такие состояния. Результаты этих записей опубликованы Тартом в серии статей. В них описаны наблюдаемые определенные закономерности, однако отмечено, что «нет характерных признаков мозговых механизмов» [5].

Несколько более далекий аспект феномена затронут в рамках трансперсональной психологии — новой, активно обсуждаемой отрасли психологической науки, изучающей различные экстатические состояния. Состояние «выхода из тела» заинтересовало ее представителей, поскольку позволяет обсуждать возможность «временного отделения души от тела и ее перемещения в пространстве». Принятие этой точки зрения обусловило такую линию исследований как экстрасенсорика. В рамках этой предметной области «выход из тела» понимается как случай экстрасенсорной перцепции. Соответственно, значительные усилия прилагались к попыткам регистрации того, что именно отделилось от тела (проводились замеры при помощи магнетометров, детекторов ультрафиолетового и инфракрасного излучений и т.д.). Кроме того, особое внимание уделялось случаям, когда люди видели себя со спины или рассматривали объекты, спрятанные в других комнатах (так называемая билокация). Во всех этих случаях объяснение не могло быть строго материалистическим. Знакомство с несколькими монографиями и десятками статей, посвященных данной проблеме, пока приводит к сдержанной оценке их результатов.

Принципиально новые данные в отношении феномена «выхода из тела» были получены в ходе исследований ИСС, проводимых на базе Института мозга человека РАН. В этих исследованиях было обращено внимание на тот факт, что у 50 — 70% психически здоровых рожениц, прошедших нормальные роды, развиваются краткосрочные (7-10 дней) декомпенсации, субъективно переживаемые как депрессии, но до настоящего времени не описанные на синдромологическом уровне и никак не систематизированные в отечественной и зарубежной науке. В настоящее время они выделяются под общим термином «материнской озабоченности» (maternity blues) и либо никак не лечатся, либо лечатся антидепрессантами.

Наша гипотеза состояла в следующем. Поскольку еще немногим более ста лет назад роды часто приводили к летальному исходу и современная женщина пока не вполне к ним готова психологически, должны наблюдаться в массовом порядке измененные психические состояния (ИПС), причем их можно считать архетипическими для многих других ИПС, в силу их широкого распространения и исключительной значимости как для личности, так и для социума. В результате наблюдения более 200 рожениц были составлены анкеты, построенные на основе теории ИСС, по которым были получены многочисленные признаки ИПС при физиологических родах. Специальные исследования ЭЭГ и СМЭП у 62 рожениц позволили утверждать, что этот процесс, по-видимому, связан с качественно своеобразным, мозговым механизмом. По характеристикам ЭЭГ и СМФП состояния мозговых систем в случаях выраженных ИПС статистически достоверно отличаются от состояния мозговых систем при слабовыраженных ИПС или при их отсутствии. Указанные отличия наиболее выражены в левополушарных пространственных связях СМФП.

Данное положение согласуется с уже имеющимся в науке о мозге положением о «высокой генерализованной реактивности» мозга человека как ведущем способе его адаптации к внешней нагрузке.

Получение данного результата является конструктивным, поскольку до настоящего времени не было обнаружено отчетливых признаков того, что какие-либо измененные состояния связаны со специфическим мозговым механизмом. Как следствие, в теории ИСС даже была высказана точка зрения об их внемозговом обеспечении.

По нашему мнению, материал изучения ИСС при родах может сыграть для будущих исследований ИСС не меньшую роль, чем материал психофармакологии в 60-е годы или нетрадиционных психотехник — в 70-е. Пытаясь осмыслить полученные к настоящему времени предварительные данные, мы обратились к изучению деперсонализаций на этом материале.

Прежде всего, наше внимание привлек тот факт, что на эпизод «выхода из тела», имевший место при родах, стабильно указывало довольно значительное количество рожениц — около 9% всех обследованных рожениц, на его появление в течение 3 — 4 дней после родов — около 5,5%. Специальное исследование показало, что появление этого эпизода нельзя считать прямо связанным с применением психоактивных препаратов в качестве анестетиков, объема кровопотери в родах, степенью их тяжести, а также наличием психических заболеваний в анамнезе. Таким образом, «выход из тела» должен рассматриваться как синдром психической деятельности при нормальных (физиологических) родах.

Подчеркнем, что получение данного результата следует из принятия нетрадиционной парадигмы исследования. Внимательное изучение психиатрической литературы показывает, что старые психиатры иногда сообщали о таких эпизодах при родах (А. Молохов). Однако это не оказало влияния на психиатрическую теорию. Психологи, работающие в родильных домах, и акушеры, как правило, не сообщают об эпизодах такого типа, хотя имеют возможность наблюдать их ежедневно. Возможность переживаний такого рода не нашла отражения в пособиях, затрагивающих проблемы психики рожениц [12].

Учитывая новизну указанного синдрома, приведем произвольно выбранные за последний год краткие клинические наблюдения.

С., 33 лет. Первородящая. Без психопатологических явлений в анамнезе. Семейная жизнь сложилась удачно. Роды — срочные, продолжались около 5 ч. Во время родов была большая кровопотеря (около 1 л крови). Помнит, что во время кровотечения около нее появилось несколько врачей. Неожиданно она стала видеть себя, вознесенной под потолок. В это время исчезли болевые ощущения, с интересом наблюдала за действиями врачей, себя и окружающих видела отчетливо. Через некоторое время, примерно через 1 мин, также неожиданно возвратилась на свое место в родильной палате, вновь стала испытывать сильную боль.

Гр., 23 лет. Первородящая. В анамнезе не отмечается психопатологических особенностей. Беременность доношенная. Роды в срок. Кровопотеря в родах — 300 мл. Вес ребенка 3200 г, длина 50 см. В родах не применялось психофармосредств. На 3-й день после родов, в промежуток между кормлениями, неожиданно почувствовала, что она «покинула свое тело» (слова пациентки) и стала смотреть на соседок по палате и на себя саму откуда-то сверху, примерно с высоты 4 — 5 м. Отчетливо видела обстановку, кровати, тумбочки, лежащих на кроватях родильниц; рассматривала их с интересом, так как не знала, что подобное может быть. Возвратилась «обратно на место» через 1 — 1,5 мин. Сохранила подробные воспоминания об этом эпизоде. Об этом переживании рассказала врачу с охотой и даже с облегчением, ибо не знала, нормальное ли это ощущение и не свидетельствует ли оно о какой-либо патологии.

Бул., 22 года. Первородящая. В анамнезе — простудные заболевания, в предродовой период диагностирована анемия. Роды в срок. Кровопотеря в родах 300 мл. Обезболивающих средств не применялось. В последнюю неделю беременности был эпизод, когда казалось, что находится в «подводном мире», и слушала шум воды (такое состояние длилось около 1 ч). В родах испытывала то глубокое, ни с чем не сравнимое счастье, то глубокое горе, периодически видела около себя мужа (мужа при родах не было возле роженицы). В момент родов совершенно неожиданно «отключилась, вышла из тела» и стала видеть себя со стороны, с высоты приблизительно 2 — 3 м. При этом перестала испытывать боль, не было и чувств радости, горя. «Возвратилась обратно» приблизительно через 1 мин. Подобное «отключение» и наблюдение за собой со стороны повторилось и после родов. Тогда, при кормлении ребенка, на фоне глубокого счастья, возникло кратковременное переживание «прожитой жизни» и через короткое время (не может сказать, через сколько именно) появилась возможность наблюдать за собой со стороны: казалось, что ее приподняли над палатой и она смотрела на себя сверху и на соседок по палате. Было «очень интересно» и состояние было «благостным» и радостным. Никогда о подобных переживаниях не слыхала и не знала, что они бывают. Воспоминания об эпизоде «выхода из тела» сохранились подробные, до мелочей. Эмоциональное отношение к эпизоду — нейтральное.

Коротко суммируя эти факты, отметим клинические выражения синдрома «выхода из тела»:

— ощущение выхода из тела происходит неожиданно для пациентки, вне связи с содержанием данного этапа родов или послеродового периода, обычно в первый и последний раз в жизни (однако нам удалось наблюдать трех пациенток, у которых этот синдром отмечался два раза: в родах и в послеродовой период);

— пациентка неожиданно для себя чувствует, что она начинает наблюдать за происходящим со стороны (обычно сверху, чаще из-под потолка). При этом она видит саму себя, со стороны; также видит и соседок по палате и медперсонал. Если это происходит во время родов, то у пациентки исчезают всякие болевые ощущения и восприятие чувства времени; но, как правило, появляется позитивный интерес к происходящему и благожелательное, «умиротворенное» отношение к окружающему;

— восприятие окружающей обстановки происходит достаточно четко. Восприятие звуков может отсутствовать;

— продолжительность переживания оценивается пациентками как краткое (обычно до 1 мин). В то же время специальный расспрос позволяет установить, что фактически прошедшее время было несколько большим. В данном отношении нужно учесть, что изменение субъективного восприятия времени признается в психофизиологии как признак дестабилизации функционального состояния;

— обратный переход осуществляется незаметно, скачкообразно;

— непосредственная эмоциональная реакция на эпизод «выхода из тела», как правило, снижена или отсутствует. Память об эпизоде сохраняется на многие годы (до 40 и более лет). Склонность к его обсуждению и инкорпорации в состав психики обычно зависит от личностных особенностей. Возникновение или обострение психических или соматических заболеваний в дальнейшей жизни с данным эпизодом, как правило, непосредственно не связано.

В числе феноменов, описанных нами при родах, были и такие, которые позволяли предполагать другие типы деперсонализаций, на которых мы не будем останавливаться подробно; помимо пространственной деперсонализации имеет смысл также выделять временную (типа «синдрома множественной личности», которая по последней классификации (DSV-IV) носит название «синдрома диссоциированной идентичности») и статусную деперсонализацию (совмещение принадлежности к двум состояниям сознания, типа «двойной ориентации», или «люцидного сновидения»).

Поскольку большинство читателей уже встречалось с таким феноменом в собственной жизни или может испытать его в будущем, время, потраченное на знакомство с его теорией, не может считаться потраченным зря. Так же опытный путешественник просматривает на всякий случай карты весьма отдаленных местностей, на случай, если провидение его туда занесет.

Литература

1. Р. Уолш, Дух шаманизма, Изд. Трансперсонального института, Москва (1996), с. 276.
2. Серафим, иеромонах (Роуз), Душа после смерти. Современные «посмертные» опыты в свете учения Православной Церкви, Изд. Сретенского монастыря (1997), с. 253.
3. Р. Моуди, Жизнь после жизни, Полит, лит., Москва (1991).
4. Ch. Tart, «States of consciousness», El Cerrito: Psychological Processes (1983).
5. Ch. Tart, «The physical Universe, the spiritual Universe, and the paranormal», in: Ch. Tart (ed.), Transpersonal Psychologies.
6. А. В. Снежневский (ред.), «Интрапсихические расстройства», Руководство по психиатрии, Медицина, Москва (1983), ее. 19 — 44.
7. S. J. В., «Out-of-the-body experience», in: R. Gregory (ed.), The Oxford Companion to the Mind, Oxford University Press, Oxford-New York (1987), pp. 571-573.
8. «Depersonalization disorder», Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, 4th ed., DSM-1V, American Psychiatric Association, Washington DC (1994), pp. 488-491.
9. S. Krippner, «The varieties of dissociative experience,» in: Broken Images, Broken Selves: Dissociative Narratives in Clinical Practice, Brunner/Mazel, Washington DC (1997), pp. 336 — 362.
10. Ch. Tart (ed.), Altered States of Consciousness, Doubleday and Company, Garden City, New York (1972).
11. А. В. Петровский, М. Г. Ярошевский (ред.), «Деперсонализация», Психология. Словарь, Изд. 2, Политиздат, Москва (1990), с. 96.
12. Е. Cardena, «The etiologies of dissociation», in: Broken Images, Broken Selves: Dissociative Narratives in Clinical Practice, Brunner/Mazel, Washington DC (1997), pp. 61-87.
13. Л. И. Спивак, Д. Л. Спивак, К. Вистранд, «Психические феномены у здоровых женщин при физиологических родах», Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева, № 1, 21 (1994).