Белик А. А. Значение идей И. Канта для познания феномена ИСС

Значение идей И. Канта для познания феномена ИСС

 

Белик А. А.
д. историч. наук, сотрудник Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН

Аннотация:

Идеи И. Канта сыграли фундаментальную роль в возможности познания группы явлений, которые впоследствии получили название изменённых состояний сознания (ИСС). Он вывел на историческую арену эмоции (чувственность по его терминологии) в пику чистому рационализму, господствовавшему в Европе («Критика чистого разума»). Определяющую роль в функционировании человека как разумного существа, по его мнению, играет воображение, которое обеспечивает синтез чувственности и рассудка. Воображение и образы играют фундаментальную роль в познании и жизнедеятельности человека в целом. И. Кант сделал предметом рассмотрения своей «антропологии» «народные средства» стимуляции чувственности (вплоть до экстатических состояний)  и выделил отдельные наиболее простые случаи измёненных состояний сознания в повседневной жизни. Огромную роль он уделял сну и сновидениям. У Канта не было обобщающего понятия для ИСС, но, тем не менее, именно он сформулировал ряд положений, которые спустя более, чем 200 лет стали объектом детальных исследований, посвящённых ИСС. Это априоризм и чувство времени (изменение в ощущениях времени — один из признаков ИСС), это и проблема «управления» образами и влияние образов и аффективных состояний на здоровье и общее функционирование организма.

Реабилитация чувственности и общее представление о человеке у И. Канта

Существуют различные  интерпретации значения  творческого наследия И. Канта. При этом наиболее дискуссионным является выяснении  роли в его творчестве  его последнего произведения «Антропология с прагматической точки зрения» (1798). После ряда естественнонаучных работ, касающихся, в том числе вопросов космологии и общего устройства мира И. Кант приступает к критической переоценке общих вопросов, связанных  с теорией познания,  предназначением философии и  ролью человека в ней. Важнейшим аспектом творчества немецкого философа и естествоиспытателя является разграничения сфер познания естественнонаучного (закон неба над головой) и изучения человека – общества (закон нравственности внутри нас). При этом  всё же центральным для него была борьба против примитивизации образа человека, отождествления его с машиной. Острие его критики направлено против механистического материализма Гоббса, против упрощённого понимания разума, сведённого к простейшим вычислениям, против «чистого» рационализма. В понимании человека он во многом продолжает традиции эпохи Возрождения, которая рассматривала человека как активное чувственно-рациональное существо, стремящееся к гармоническому и всестороннему развитию. И. Кант реабилитирует чувственность, и выводит на историческую сцену чувства Он показывает, что без эмоционального начала разум невозможен. Именно этому посвящён его важнейший труд «Критика чистого разума». Смещение акцентов в познании в сторону человека и рассмотрение последнего в качестве активного чувственного субъекта давало возможность научно анализировать те явления, которые впоследствии получили общее название изменённые состояния сознания. Значение же антропологии  И. Кант, рассматривая область философии в целом, определил довольно однозначно в своём трактате «Логика»: «Сферу философии в этом всемирно-гражданском значении, — пишет Кант, — можно подвести под следующие вопросы: 1) что я могу знать? 2) что я должен делать? 3) на что я смею надеяться? 4) что такое человек? На первый вопрос отвечает метафизика, на второй — мораль, на третий — религия, на четвертый — антропология. Но в сущности все это можно было свести к антропологии, ибо три первых вопроса относятся к последнему» [1].

К этому можно добавить, что важнейшим вопросом для Канта является — как действует (познаёт) человек и какую роль в этом играет чувственность и какая ещё способность людей очень важна для понимания их деятельности? Именно на эти вопросы И. Кант последовательно отвечает в своём труде «Антропология с прагматической точки зрения», который является логическим завершением его борьбы с «чистым» разумом и всего переосмысления основной направленности общетеоретических исследований, познания в целом

Важнейшей особенностью в понимании Кантом философии было то, что в центр рассмотрения он поставил гносеологию, теорию познания и, соответственно, активного познающего субъекта (человека). (Слово прагматическая в заглавии работы можно перевести как деятельностная, то есть антропология с точки зрения активного человека)  При этом он принципиально отказался от абстрактного анализа мировых проблем, обусловленных исследованием естественных явлений и анализом позитивных фактов, уже накопленных нарождающимися науками о природе. Он был против «метафизики природы» и полагал, что космологические проблемы, так же как и другие, связанные с природными явлениями, должны исследоваться в естественных науках соответствующими методами. Тем самым Кант отделил философию от появлявшихся опытных наук и практически выступил противником (весьма непримиримым) будущей позитивистской доктрины сведения философии к комментариям эмпирических фактов, полученных опытной наукой.

Собственно в «Антропологии с прагматической точки зрения» немецкий философ, с одной стороны, последовательно применял принципы понимания деятельности человека, разработанные в предшествующих работах, а с другой — пытался придать им систематическую форму для обоснования будущей науки антропологии.

Фундаментальную роль в обосновании антропологии играет содержание критики «чистого разума». Кант выступает против: а) абсолютизации рационализма, б) чистого разума, не связанного с внешним миром, в) разума, не связанного с чувственностью, г) и наконец, против пассивного разума, «очищенного» от активной деятельности.   Кант разрушил миф о пассивной роли разума. Для Канта существование — это многообразная активная деятельность человека, прежде всего в форме воображения. При этом роль познающего индивида не пассивная (отражающая), а активно воспринимающая и преобразующая в сознании внешний предмет. Кант «сумел показать, что внешняя вещь вообще дана человеку лишь поскольку она вовлечена в процесс его деятельности и выступает в формах этой деятельности» [2].

Назначение продуктивного воображения, по Канту, состоит в объединении, синтезе представлений, чувственности с мыслительной, рассудочной деятельностью. Кант следующим образом описывает этот процесс: «Итак, у нас есть чистая способность воображения, лежащая в основании всех априорных знаний. При помощи нее мы приводим в связь многообразие наглядного представления, с одной стороны, с условием необходимого единства чистой апперцепции, с другой стороны. Эти крайние звенья, именно чувственность и рассудок, необходимо должны соединиться друг с другом при помощи этой трансцедентальной функции воображения» [3]. Ведущую роль в происхождении наших знаний немецкий философ отводит способности объединения многообразия вообще, которое из элементов создает некую целостность.  «Мы не можем представить себе ничего соединенным в объекте, чего не соединили бы сами; среди всех представлений соединение есть единственное, которое не дается объектом, а может быть произведено только самим субъектом, ибо оно есть акт его самодеятельности». И еще: «Синтез вообще есть исключительное действие способности воображения, слепой, хотя и необходимой функции души, без этой деятельности, мы не имели бы никакого знания, хотя мы и редко осознаем ее в себе» [4].

Кроме этого, выдвигая на первый план свободное, самодеятельное воображение, немецкий мыслитель возражал против попыток представить процесс творческого мышления и продуктивной познавательной деятельности как линейное взаимодействие простых элементов, которые можно подвергнуть исчислению, а затем и однозначной проверке — верификации. Можно сказать, что все его размышления о продуктивной способности воображения проникнуты духом сопротивления формалистической программе, предвестником которой был Гоббс.

И. Кант подчеркивал особенности познавательной деятельности человека, состоящие в конструктивном преобразовании мира в сознании. В преобразовании участвует чувственная составляющая и есть место свободному воображению и интуиции. Человек создает идеальный мир, чтобы познавать реальный.

Итак, что представляет собой человек согласно Канту (исходя из работ, созданных до «Антропологии»). Процесс познания и деятельности в целом определяется наличием разума, мышления.  Разум, который есть единство чувственности и рассудка (мышления, рациональности), создаёт в сознании идеальный мир для познания реального. Таким образом, для функционирования человека существенную роль играет чувственность, эмоционально-психологические состояния. Мир чувств уравнивается в правах с рациональностью (активный разум, продуктивное мышление есть сверхрациональный и  одновременно сверхчувственный процесс). При этом определяющую роль в жизнедеятельности людей играет воображение, объединяющее чувственность и рациональность в процессе мышления и во многом участвующая  в функционировании человека. Таким образом, предметом научного исследования и философского осмысления становится эмоциональная сторона жизни людей одной из составляющей, которой  являются изменённые состояния сознания. В то же время мерой разумности  людей  является степень осуществления ими общения друг с другом. Важнейшим аспектом в различных  формах коммуникации  является приобретение продуктами воображения  индивидуального сознания межличностного характера. А это становится реальным, когда результатами продуктивного воображения «возможно делиться со всеми, ибо иначе они были бы только  субъективной игрой способностей представления». [5] Другими словами — улучшение общения есть у Канта мера или критерий разумности, совершенства характера человека, его поведения, действий и организации жизнедеятельности. В определённом смысле это мера добра. Интересно, что зло, по Канту, это разлад с самим собой (эмоциональная асинхрония как бы сказали в наше время). Данные положения получили последовательное развитие в завершающем труде И.Канта «Антропология с прагматической точки зрения».

Значение воображения для анализа отдельных форм ИСС в «Антропологии с прагматической точки зрения» И. Канта

Предмет прагматической антропологии по Канту «исследование того, что  он как свободное действующее существо или может и должен делать из себя сам» [6]. Человек как родовое существо (как человечество в целом) сам ставит себе задачи и решает их. В этом, видимо, Кант стремился выразить наиболее фундаментальное отличие человека от всех других существ. Именно в том, что человек — свободный творец, находящийся в процессе совершенствования, свободно делает себя сам, выражается его суть. При этом наибольшая степень свободы присутствует в процессе продуктивного воображения (во внутреннем виртуальном мире, по современной терминологии), объективированные результаты которого способствуют совершенствованию человека и культуры. В то же время «человек своим разумом предопределён к тому, чтобы быть в общении с людьми и в этом общении с помощью искусства повышать свою культуру, цивилизованность и моральность и чтобы, <…> стать, ведя деятельную борьбу с препятствиями, навязанными ему грубостью  его природы, достойным человеком. Человек, следовательно, должен воспитываться для добра» .

Особенно подчеркнём опять же важность общения с людьми и добавим, что  мышление Кант также определяет через общение. Касаясь соотношения языка и мышления, Кант рассматривает функционирование последнего как «общение нас с самими собой». Самый лучший способ обозначения мыслей — язык, «это величайшее средство понять себя и других. Мыслить — значит говорить с самим собой (индейцы на Таити называют мышление речью в животе), значит внутренне (через репродуктивное воображение) слышать самого себя». Соответственно улучшение коммуникации — общения есть положительное качество с точки зрения Канта. Отметим, что данное явление сопутствует многим формам ИСС.  Таким образом, система действий человека, согласно Канту, предполагает возможность и в определённом смысле даже необходимость ИСС, так как рассматривает  общение людей друг с другом в качестве важнейшего процесса в общностях людей. Сюда, безусловно, включаются и коллективные формы общения, разного рода ритуалы и т.д. Правда Кант не использует понятия, которое бы объединяло все явления подобные ИСС. Но это не мешает ему показать огромную роль воображения и «власть» образов над человеком и анализировать различные проявления ИСС в сфере жизнедеятельности человека. К этим проявлением ИСС относятся анализ следующих аспектов поведения человека.

1.      Проблема стимуляции и торможения чувственности вообще и в различных культурах в частности

2.      Роль образов в деятельности человека. Спонтанность  появления образов и их воздействие на человека..

3.      Непроизвольные образы во сне и их значение для жизнедеятельности.

3.1  Патология в  функционировании образов — патологические ИСС — душевные немощи.

4.      Содействие аффективных состояний здоровью людей.

1. Чувства, воображение, аффекты для Канта — полноценные участники формирования человека (как он делает себя сам) и одновременно регуляторы его активности. Повышенное внимание немецкий мыслитель уделяет факторам, которые способствуют усилению (торможению) чувств и воображения. В поле зрения оказываются различные по интенсивности состояния чувств (от оцепенения до экстаза). Способы усиления (торможения) чувственности можно подразделить на две группы: основные, всеобщие для всех людей, и особенные, существующие в отдельных культурах. По отношению к чувственным ощущениям Кант выделяет следующие всеобщие факторы усиления: 1) контраст, 2) новизну, 3) смену, 4) нарастание.Наиболее интересным в аспекте ИСС является анализ Кантом процесса возбуждения, происходящего в виде нарастающей стимуляции, «когда последующее всякий раз сильнее, чем предшествующее, доводит напряженность до предела, приближение к которому действует возбуждающе, а переход за который снова расслабляет. Но в точке, разделяющей оба состояния, находится полнота ощущений, после которой наступает нечувствительность».

Кант достаточно лаконичен в анализе форм торможения чувствования вплоть до полной потери этой способности. Он выделяет состояние опьянения, сна, обморока, мнимой смерти (асфиксии)

Воображение (в том числе продуктивное) связано с чувствами человека, и поэтому факторы, усиливающие чувственное восприятие, опосредованно действуют и на воображение. Кант больший упор делал на способах его активизации (ослабления), распространенных в различных культурах (народные средства). К ним он относил употребление дурманящих веществ: «некоторые из них, в виде яда, ослабляют жизненную силу (определенные разновидности грибов, багульник, борщевик, чика у перуанцев, ава у жителей южных островов, опиум); другие усиливают, по крайней мере повышают ее чувствительность (таковы хмельные напитки, вино, пиво или их спиртной экстракт — водка), но все они противоестественны и искусственны». И все же, несмотря на последнее обстоятельство, Кант считает, что данная традиция, существующая практически во всех культурах, и ее «влияние должны быть рассмотрены, прежде всего, в прагматической антропологии». Внимание Канта к указанной проблеме, видимо, связано с тем, что употребление «народных средств» улучшает коммуникацию, а общение — как уже отмечалась — важнейший критерий для определения «правильности» жизнедеятельности с точки зрения Канта. Этим же определяется отрицательное отношение Канта к водке и опиуму, так как последние, по его мнению, «не вносят оживления в общество и не содействуют обмену мыслями», в то время как «вино и пиво не мешают общительности», и даже, наоборот, способствуют откровенности.

2. Роль образов и воображения в целом достаточно значительна в повседневной жизни, так  в осуществлении ИСС самых различных видов. Кант выстраивает следующую систему определений, касающихся этой стороны деятельности человека. Чувственность в познавательной способности (способность представлений в созерцании), согласно Канту, заключает в себе две стороны: чувство и воображение. Первое есть способность созерцания в присутствии предмета, второе — и в его отсутствии. Согласно мнению Канта, воображение «бывает или продуктивным, т. е. способностью первоначального изображения предмета, которое, следовательно, предшествует опыту, или репродуктивным, производным, которое воспроизводит в душе имевшееся прежде эмпирическое созерцание». Эти два вида воображения Кант называет также производительным и воспроизводительным.

Кант особо выделяет возможность непосредственного (симпатического) воздействия воображения, следствием которого является «психологическое заражение», нередко состоящее в непосредственной передаче аффективных состояний (Кант приводит пример «заражения» солдат припадком буйного помешательства в североамериканской армии). Такой же механизм, но действующий более тонко и опосредованно, Кант усматривает во власти вымысла (в том  числе в виде образа) над людьми. Это может происходить индивидуально, когда мы захвачены фантазией писателя, или коллективно, когда «художник в политике, точно так же как художник в искусстве, может управлять миром посредством вымысла, который он ловко подставляет на место действительности». Здесь Кант показывает, как людей может спонтанно охватывать ИСС, отличающееся повышенной внушаемостью и забыванием Себя (рассудка). Речь может идти о коллективном, массовом процессе подчинения «художнику в политике» или об индивидуальном «увлечённом» состоянии, в котором все наши чувства направлены на создание образа под воздействием произведения искусств (у Канта это книга или рассказ).

По мнению немецкого философа это связано с тем, чтопонятия о предмете часто побуждают непроизвольно представлять их  себе в образе, созданном нами самими (через продуктивное воображение). Когда мы читаем или слушаем рассказ о человеке, то обычно в своём воображении мы придаём  ему  некие черты. Таким образом, мы реагируем на некоторый образ как на реальное событие, человека и т. д. (Это и есть признак минимального ИСС). Иначе говоря, человек включается в иную вымышленную (сконструированную) действительность, которая есть продукт его собственного воображения или воображения Другого.

3. Значительную роль в жизни людей И.Кант отводил сновидениям.

Особое значение Кант придавал сновидениям «как непроизвольному созданию образов в здоровом состоянии». Он полагал, что сновидения это — проявление важнейшей творческой способности человека. «Мы часто охотно играем воображением, — отмечает Кант, — но и воображение (в виде фантазии) также часто, а иногда и весьма некстати играет нами». Философ считает, что сон, сновидение, сомнамбулизм (сюда же относится и громкий разговор во сне) — это сложнейшие явления, познание механизма которых еще впереди. Он уверен, что такая форма расслабления необходима всем живым существам. Относительно же сновидений у человека он писал, что «это мудрое устроение природы для возбуждения жизненной силы через аффекты, относящиеся к непроизвольно сочиненным нами событиям; они происходят тогда, когда, зависящие от произвола телесные движения, а именно движения мускулов, приостановлены». Сновидения связаны с «естественным, хотя и непроизвольным возбуждением внутренних жизненных органов посредством воображения».  Кант обращался к проблеме функционального назначения сновидений, особенно акцентируя положительное влияние на человека ночных кошмаров, сверхтрудных ситуаций, возникающих во сне. «Кажется, — пишет Кант, — природа устроила так, чтобы большей частью нам снились тяжелые сны, полные опасностей: такие представления сильнее возбуждают душевные силы, чем тогда, когда все совершается по нашему желанию и нашей воле». Очень интересно замечание Канта о потери критичности во сне или о полной вере в происходящее. «Конечно, никогда не удастся объяснить, как это случается, что во сне мы часто переносимся в прошедшее время, ведём разговоры с давно умершими людьми; нам хочется, как будто считать это сном, и всё же что-то заставляет нас признать эти грёзы действительностью».

3.1. Сны же наяву — это уже признак болезненного состояния личности. «Игра фантазии у спящего человека — это сновидение, которое бывает  и когда он здоров; если же это бывает наяву, то это уже признак болезненного состояния». Расстройство, искажение творческих способностей, чувственности, по Канту, могут привести к «немощам души» или к душевным болезням. Богатство воображение даёт возможность создавать людям шедевры в области искусств и изобретать совершенно новые технические устройства.

«Это великолепие от богатства воображения; извращённое же воображение близко к безумию, когда фантазия безгранично властвует над человеком и несчастный не может распоряжаться ходом своих представлений».

Соотношению нормы и патологии, классификации душевных заболеваний уделено довольно много места в «Антропологии», поскольку данная проблема имеет достаточно обширный практический (прагматический) аспект и очень часто связана с нарушением общения личности с «другими». Хотелось бы отметить у Канта два момента, касающихся генезиса и особенностей «душевных немощей». Во-первых, они связаны с расстройством познавательной деятельности в целом. Во-вторых, «разум не имеет достаточно власти над собой, чтобы управлять течением мыслей, задерживать или ускорять его». Общая же причина патологического поведения человека может быть понята как искажение, потеря контроля над образами, фантазиями, которые становятся полностью непроизвольными. Другими словами, человек теряет способность управлять фантазиями, образами (как это бывает во сне), становится несвободным, их рабом.

4. Особое место в антропологических построениях Канта (как, впрочем, и Гегеля) занимают такие аффективные состояния, как смех и плач. Он рассматривает их в качестве аффектов, «при помощи которых природа механически содействует здоровью». По его мнению, смех «укрепляет чувство жизненной силы благодаря полезному движению диафрагм, <…> смех всегда есть вибрация мускулов, которая способствует пищеварению гораздо больше, чем мудрость врача».   Конечно, дело здесь не только в пищеварении. Кант выделяет смех и плач в качестве важнейших компенсирующих аффектов, которые выполняют своего рода психотерапевтические функции (первый оживляет и ослабляет напряженность, второй ослабляет боль и горечь утраты). Он также полагает необходимость воспитывать в детстве с ранних лет (особенно у девочек) способность к «откровенному непринуждённому смеху, ибо происходящее при нём просветление лица постепенно отпечатывается в душе и создаёт основу для расположения к весёлости, дружелюбию и общительности; а это заблаговременно подготовляет к добродетели благоволения».   Не меньшее значение Кант придаёт плачу, печали и страданию и высоко оценивает в этом плане трагедии как способ очищения души, хотя при этом признаёт и роль комедий. Он вообще отмечает, что изображаемые аффекты в драматическом произведении «могут тронуть значительно сильнее, чем посредством настоящего аффекта».  При анализе смеха и плача И. Кант ещё раз подчёркивает более сильное воздействие на человека культурно обусловленных продуктов воображения, нежели реальных аффектов. Немаловажна здесь одна деталь — философ выделяет воздействие поведенческих стереотипов на биологию человека, а не только на исправление души, достижение психотерапевтического эффекта (катарсиса). И смех, и плач  сами по себе уже являются изменёнными состояниями сознания, но могут быть и прелюдией для более сильных форм транса. Выделение именно этих аффектов Кантом в качестве «полезных для здоровья» ещё раз подчёркивает его внимания к  изучению ярких проявлений чувственности в различных культурах (можно назвать их ИСС в стиле Маслоу).

Завершая рассмотрения различных аспектов творчества И. Канта, которые в определённой степени связаны с познанием ИСС, необходимо ещё раз подчеркнуть ключевую роль воображения как в существовании различных форм ИСС в человеческом обществе, так и в функционировании человека в культурах в целом. Особо отметим, громадную роль образов (продуктов воображения) от умения обращения с которыми (воздействия, «руководства» над ними) зависит  обычная жизнедеятельность людей. Кант, собственно говоря, выделяет два состояния людей. Первое, когда образы продуцируются непроизвольно (вне нашей воли) во сне, как бы без участия сознания. Второе, когда мы посредством продуктивного воображения создаём нечто новое в духовной или материальной форме, сознательно используя образы и понятия. Проиллюстрируем высказанные идеи положениями И. Канта. Способность к изображению в пространстве состоит в том, что, прежде чем создать телесную фигуру, художник «должен изготовить ее в своем воображении, и тогда эта фигура есть творчество, которое, если оно непроизвольно (например, во сне), называется фантазией и не принадлежит художнику, если же оно управляется волей, оно называется  композицией, изобретением».

Подведём некоторые итоги. Что можно сказать о Канте и ИСС? Первое — он показал в анализе стимуляции чувственности способ вхождения в ИСС и сделал традиционные («народные») формы ИСС, существующие в культурах, предметом изучения в прагматической антропологии (культурной [психологической] антропологии). Кант также предложил механизм воздействия на человека образов и воображения в целом, ведущих к ИСС, отметил ценность для здоровья аффективных состояний. Кроме этого он показал значение образов во сне и наяву и указал причину немощей души. Немаловажным является также тот факт, что злом, по Канту, является разлад  с самим собой  (внутренняя асинхронность), а его устранение связано со сном или приятным общением с людьми при наличии легких форм ИСС, вызванных вином.

Положения Канта и современные исследования ИСС

Итак, несмотря на то, что у Канта нет специально выделенного класса явлений, в который бы входили феномены, впоследствии получившие название экстатических или изменённых состояний сознания, тем не менее, объектами его анализа являются отдельные их проявления или аспекты общей проблемы, связанной с их функционированием в обществе. При этом наиболее существенным у Канта является не упоминание, и последующие рассмотрение отдельных ИСС в различных культурах, и не выделение сна в особое весьма важное состояние для функционирования человека, а нечто иное. Главное звено для И. Канта роль воображения, аффективных состояний и чувственности в целом. Он утверждает в науке (и философии) фундаментальную роль эмоциональной составляющей в деятельности человека и обосновывает возможность получения нового знания посредством воображения и интуиции. Воображение же соединяет то, чего уже нет, с тем чего ещё нет (то есть прошлое с будущим) и тем самым обосновывает наше субъективное чувство времени.

1. Деятельность воображения тесно связана у Канта с проблемой априоризма. В первую очередь речь идёт о чувстве времени присутствующем у человека до опыта, которое создало продуктивное воображение. Вообще Кант стремится  уйти от априоризма в познании, за который его резко критиковали, минимизировать его значение. И, в принципе, ему это удаётся в работе «Антропология с прагматической точки зрения». Но, он значительное внимание уделяет внеопытному знанию, познанию посредством свободной игры воображения и интуиции.  Как происходит процесс вне опытного познания? — Кант практически не рассматривает этот вопрос. Он лишь указывает на решающую роль воображения и проводит аналогию со сном. Приведём пример с художником, который создаёт что-то новое, не имеющее аналога в действительности. В том случае, когда художник создаёт своё произведение  «изготавливает по образам, которые не могут встречаться в опыте, то они называются причудливыми, неестественными, такие вымыслы представляют собой как бы сновидения бодрствующего человека».  Внеопытное знание рассматривается Кантом по аналогии со сном. Интересно при этом, что Кант раскрывает содержание простейших экстатических состояний также по аналогии со сном при рассмотрении усиления / торможения чувственности и «народных средств», способствующих трансу в различных культурах. В качестве примера самого простого транса он приводит пример сосредоточения  визуального восприятия на одной точке и полного отключения от действительности. Более интересно описание Кантом состояния только что разбуженного человека от крепкого сна, когда индивид не в состояние уверенно ориентироваться в действительности какое-то время. «Но и наяву иногда внезапно находит на нас какое-то замешательство, и мы не состоянии сразу решить, что надо делать в непредвиденном случае, что-то мешает правильному и привычному применению способности рефлексии и останавливает игру чувственных представлений. Такое состояние следует рассматривать как мгновенно одолевший сон, нуждающийся в сосредоточении чувственных ощущений. В бурном, внезапно вызванном аффекте (страха, гнева, а также радости) человек как говорят, вне себя (в состоянии  экстаза)».

Так или иначе, но у Канта внеопытное познание посредством свободной игры воображения или путём не дискретного получения знания (интуиции) как-то связано с не бодрствующим состоянием сознания. Безусловно ведущую роль играет воображение, управляемое волей (замыслом) человека, то есть произвольное воображение, в отличие от спонтанного, непроизвольного во сне. Особенности  недискретного познания, «прямого получения знания» были предметом анализа последующих поколений философов и учёных, в первую очередь Г. В. Ф. Гегеля.  Актуальны данные размышления и во втором десятилетия XXIвека. Для настоящего исследования представляет наибольший интерес, что проблема особого пути познания в связи с изменёнными состояниями самого различного вида стала центральным предметом исследования психологического антрополога  Э. Фрески в первое десятилетие XXIвека. Он вместе с коллегами-соавторами, пытаясь преодолеть  упрощённый взгляд на сознание и человека в целом как упаковки нейронов, предложил новую концепцию понимания непосредственного получения знаний в процессе  ИСС. Эта концепция связана с квантовой механикой и отрицает всеобщность принципа локальности (или локализации). По мнению Э. Фрески и его коллег существенное значение в непосредственном получении знаний играют структуры мозга на уровне квантовых объектов (наноразмеров)  (cytoskeletal networks). Функционирование данных структур обеспечивает в процессе интегративных ИСС непосредственное получение знаний посредством видений (голографических образов) или набора фраз. При этом деется также вне опытное знание о космосе — пространстве-времени.

«„Нелокальные“ взаимодействия устойчивы и независимы от состояний сознания. Они существуют, главным образом в процессе интегративных форм ИСС (например, во время медитации и созерцания в противоположность психозам, состояниям бреда или интоксикации, которые являются  дезинтегративными ИСС), когда  возможна передача минимальной и довольно неясной (неопределённой) информации от субклеточной матрицы к нейроаксонной сети посредством видений (образов) (по-видимому посредством входящих визуальных корковых сигналов — visualcorticalinput) или  откровений (по-видимому через входящие вербальные корковые сигналы — verbalcorticalinput)». (Frecska E., Moro L., Wesselman. The Soul Cluster: Reconsideration of Millennia Concept  //World Futures. — 2011. P. 149)

Трудно в настоящее время оценить значение данной концепции, но явно видно одно — её авторы стремятся решить ту же проблему, которую  сформулировал И.Кант. Вопрос же об априоризме здесь поставлен в иной плоскости — внеопытное знание возможно получить в процессе ИСС. В более общем, виде данную проблему стремятся решить четыре исследователя: Strassman, R., S. Wojtowicz-Praga, E. L. Luna, andE. Frecska. Inner paths to outerspace. Rochester: InnerTraditions, 2007. В своей работе они стремятся обосновать возможность особых способов познания, в которых образы играют определяющую роль. Концепция Фрески и его коллег  довольно необычно и несколько сложна, но это не отменяет существование иного пути познания и получения знаний (его можно также назвать созерцательно-экстатический). В последующую эпоху после Канта  был обнаружен ряд явлений, способствующий  априорному получению знаний. Среди них наиболее ярким является спонтанное вхождение в транс и проявление свойств или качеств, которые отсутствовали у этих людей в обычном состоянии. Примеры подобных трансформаций приводятся Э. Тайлором. Но наиболее  детально такое явление описано в докторской диссертации К. Юнгом. Предметом его исследований была его родственница, необразованная особа,  но которая в состоянии трансе владела литературным немецким (что было уделом лишь образованных людей) и высказывала способность к стихосложению и тому подобные вещи. Вот так трактуется проблема вне опытного знания в последующих исследованиях в контексте ИСС.

К этому остаётся лишь добавить, что субъективное чувство времени, о котором повествует И. Кант, создаёт единство прошлого и будущего, конституируя настоящее, и играет значительную роль в жизнедеятельности людей. При этом нельзя забывать, что предмет анализа Канта именно внутреннее чувство времени, а не физическая метрика космологии. В конечном счёте, эти два параметра связаны между собой, но всё же Кант достаточно четко отделял «закон неба над головой» от «законов нравственности внутри нас» и в «Антропологии» речь в основном идёт о внутреннем чувстве времени, биологических часах человека, как назвали это позже. В первую очередь в этом аспекте речь идёт о чередовании отдыха и активной деятельности, света и тьмы, различных сезонов и т. д. Отметим, что изменение чувства времени есть один из признаков  ИСС. Таким образом, функционирование нашего организма подчинено определённым ритмам, в нашей  телесно-психологической организации присутствуют  «часы», на которые мы можем воздействовать. Всем известен феномен вставания в определённое время, которое мы «запрограммировали» накануне вечером.  Нам нужно встать в неурочное время, мы ставим будильник и нередко сами просыпаемся в нужное время или незадолго до него. В середине 50 г.г. XXвека были открыты ритмы сна активного (сновидения) и пассивного. В последствии оказалось, что данные ритмы распространяются и на бодрствующее состояние. Уже в конце 80–90 г.г. XXвека Э. Росси высказал оригинальную идею о фундаментальности биологических ритмов для жизнедеятельности человека. Главная задача  синхронизировать ритмы человека, десинхронизированные бесконечным состоянием стресса в современной жизни, наладить контакт с самим собой как бы сказал Кант.

2. Значение продуктов воображения образов, а также видений в процессе ритуалов инициации было предметом анализа многих поколений учёных после И.Канта. Наибольший интерес эта тема вызывала в последней трети XXвека. Не остаётся без внимания она и в XXIвеке. Когда читаешь  строки Канта о господстве образов, о необходимости управления и контроля за этим процессом, то невольно вспоминаешь различные примеры описания ритуалов (в основном во время инициации мужчин), специфическое содержание видений, точнее одну их общую черту. Практически все антропологи, наблюдавшие подобные ритуалы выделяют одну важную их особенность — в той или иной форме происходит переход от ужаса, страха к какой-либо противоположной эмоции или состоянию. Весьма существенно здесь то, что участников ритуалов инициации учат преодолевать, трансформировать эти исходные состояния страха (от боли до шока) в иные культурно специфические формы. Участника ритуала «учат» трансформировать образы от страшных к приятным (классический вариант – образ змеи или ягуара превращается в видение прекрасной женщины). Например, Дж. Сискинд рассматривая психофизиологическое и культурно символические аспекты видений отмечает, что «ягуаров, змей, прекрасных девушек нельзя обнаружить в растительной субстанции <…>  молодой человек должен научиться придавать зрительным галлюцинациям и физиологическим ощущениям форму очертания духов». Обратим внимание на ключевое слово — «научиться»придавать определённую форму видениям, то есть управлять ими.

Содержание видений всегда привлекало интерес антропологов. Действительно как из растительного отвара «получались» красочные видения-сны. Впоследствии (в конце XX — начале XXI века) оказалось, что не менее интересной является  проблема влияния образов, видений вообще продуктов воображения на поведение человека и, что не менее важно на его телесную организацию, функционирование организма. Наиболее интересно такой подход представлен в творчестве американского антрополога М. Винкельмана. Приведём только одно короткое высказывание из его исследований: «визуальные образы соединяют соматический и когнитивный уровни организации и играют центральную роль в мышечном контроле».

3. И, наконец, необходимо отметить значение идей  Канта для понимания воздействия аффективных состояний и восприятия произведений искусства. Здесь можно заметить, что положительное воздействие аффектов (радости — смеха и плача-страдания) И. Кант видит не только во влиянии на психологический статус человека, но и на его биологическую организацию, здоровье. Далее в процессе восприятия произведений искусств (так же как в массовых политических играх) Кант отмечает потерю контроля над образами, внушаемость и т. д. признаки, свойственные ИСС. В современных исследованиях ИСС в связи с этим можно выделить положение о перенесении привязанности с реальных людей на их образы в произведениях искусства рассматриваемое Э. Фреской в своих работах  конца XX века.

Примечания

1. Кант И. Логика // Кант И. Трактаты. Спб., 1996. С. 438.

2. Бородай Ю.М. Эрос. Смерть. Табу. М., 1996. С. 225.

3. Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Сочинения в шести томах. Т.3 М., 1964. С. 124.

4. Там же. С. 103, 190.

5. Кант И. Критика способности суждения. Спб., 1898. С. 89.

6. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения. Спб., 1999. С. 131. И далее цитаты по этой книге.